Как я давал интервью
Интервью я давал раз в жизни. Газете, в которой работал. На правах бывшего хипаря. Анонимно, естественно. Я подозревал, чем все это может кончиться.
Я рассказал какие-то байки и случаи из жизни детей цветов. По-моему, это было смертельно скучно. Все имена и кликухи я благоразумно заменил или опустил. Сделал лишь одну оплошность.
Назвал подлинным прозвищем девушку, короче.
Прозвище было настолько нелепое, что я и подумать не мог, будто спустя десять лет нормальная молодая женщина будет его носить.
Я ошибся в оценке женщины. Это моя обычная ошибка.
Сначала непосредственная героиня в сопровождении бывшего моего приятеля и бывшего знакомого подкараулили у дверей редакции того, чьим именем был подписан материал.
Бывший мой приятель пришел недаром. Он разводил. Девушка, сохранившая прозвище, говорила только две фразы: "Не, ну это ваще" и "Не, ну за это и ваще". Ее спутник был чуть более конкретен - он произносил "Не, ну за это ваще ответить можно". Бывший же мой приятель урезонивал обоих и весьма вежливо выспрашивал, кто же все-таки сей анонимный хипарь, потому как есть сильное подозрение и так далее, а человека вот в газете дурой прописали.
Автор не раскололся.
Тогда по всему городу произошло какое-то шуршание. Поскольку никто из цветущих не знал ни моего телефона, ни адреса, то двум моим другим товарищам, сохранившим несколько более тесные контакты с бывшими коллегами по непротивлению, пошли звонки с расспросами. Оба, однако, тоже хорошо представляли, чем дело пахнет, и молчали насмерть.
Наконец, одному из них позвонила тяжелая артиллерия в лице человека, некогда способного выпить в два глотка две бутылки водки при совершенно субтильной комплекции. С тех пор он явно сильно поднялся по части интеллекта, ибо повел такую беседу:
- Ты же понимаешь - девушку оскорбили. Надо нам всем того...
Но товарищ мой стоял твердо: не видел, не слышал, не встречался. Наконец, на все его увертки ему была сказана историческая фраза:
- Тогда мужайся. Тебе пиздец.
Эту-то фразу я с тех пор и держу за жизненное кредо.