Sirin's Journal

2:37am: О деньгах и глупости
Вот бытует мнение, что все на свете, и уж тем паче в медиях, схвачено-проплачено.
Читает разумный человек феерическую херню в журнале или газете какой и думает - "Ну, понятно: проплачено".
А я вот, как журналист и даже три раза редактор, могу сказать со всей ответственностью: самые идиотские, самые наглые и самые невозможные тексты в газетах и журналах проплачены далеко не всегда. Самые невозможные тексты, которые мне приходилось читать, бросать в корзину или заставлять переписывать, те самые тексты, за которые читатель потом хуячил меня по голове словом "проплачено", - брались вовсе не из денег. А из самой банальной глупости.
Так что, всякий раз думая "проплачено", разумный человек поступает неразумно.
Потому что пропускает этим мнением в мир куда горшую беду.
Попросту говоря, оправдывает рациональным аргументом человеческую глупость.

10:36pm: Самый смешной анекдот
Кажется, я уже рассказывал историю о самом смешном анекдоте, слышанном мною, но кажется это мне так смутно, что можно сим ощущением и пренебречь.
Короче, самый смешной анекдот в своей жизни я слышал, будучи шестнадцати (вроде бы?) лет от роду и пребывая в трудовом лагере, что находился в сорока километрах от славного города Ростова-на-Дону. Поведали мне его местные оболтусы моего примерно возраста, хотя и не такой субтильной, как у меня, комплекции.
Анекдот звучал так (за дословность практически ручаюсь):
"Летит самолет. По нему идет ростовский. Видит одного пассажира, подходит к нему и спрашивает:
- Ты москвач?
- Да, - отвечает пассажир.
Тогда ему ростовский пизды дал. И спрашивает соседнего пассажира:
- А ты - москвач?
- Нет, - отвечает тот, - я - друг москвача.
И ему ростовский пизды не дал".
Вы, может быть, теперь спросите что-нибудь вроде "где смеяться?" или захотите узнать, отчего я называю этот анекдот самым смешным изо всех слышанных мною.
Все просто. Я никогда больше не слышал, чтобы надо анекдотом так долго гоготали. Как те, кто его рассказал, так и тот, кто его слушал.
Да-да, я смеялся тоже. Пототму что я как раз и был москвач. Среди пятерых ростовских. И ни одного даже друга моего рядом не было. Кругом расстилалась степь. То есть, на самом деле это было хуево вспаханное совхозное поле, которое, однако, Антон Палыч, например, стопудово принял бы за дикую степь.
Так что я счел за благо пятнадцать минут покорячиться на земле, изображая веселье, чем корячиться гораздо дольше, веселья этого не выказав.
Вот такой, значит, Некрасов.

11:40pm: Еще о литературе
Продолжая тему гламура-амфетамина...
В принципе, есть очень простой способ профильтровать поток подобной продукции. Для этого требуется предварительная цензура и два критерия.
Первый - возраст.
Второй - лицо, в коем выступает рассказчик в каждом конкретно взятом произведении.
При совмещении первого лица и возраста ниже сорока лет - рукопись к рассмотрению не принимается. Ну, типа, - допинг-контроль.
Потому что это же дети. Их ничему не научили, кроме как са-мо-вы-ра-жать-ся. Ничто, кроме себя, им не известно и неинтересно.
А научиться чему-то еще у самих у них не было времени.
Они амфетаминили и читали гламурные журналы. И са-мо-вы-ра-жа-лись, естественно. Замкнутый круг.
Впрочем, мне скажут, что цензура - это жестоко и вообще. Так что, дабы избежать обвинений в мизантропии и зависти, попробую переложить ответственность на чужие плечи. Вот, допустим, пусть ЮНЕСКО объявит "Год без первого лица". Чисто для эксперимента.
Чтобы поглядеть, как резко снизится приток гениев в литературу.
И, может, подумать над этим феноменом чуть-чуть.